Неточные совпадения
—
Революция мне чужда, но они — слишком! Ведь еще неизвестно,
на чьей
стороне сила, а они уже кричат: бить, расстреливать, в каторгу! Такие, знаешь… мстители! А этот Стратонов — нахал, грубиян, совершенно невозможная фигура! Бык…
«Мастеровой
революции — это скромно. Может быть, он и неумный, но — честный. Если вы не способны жить, как я, — отойдите в
сторону, сказал он. Хорошо сказал о революционерах от скуки и прочих. Такие особенно заслуживают, чтоб
на них крикнули: да что вы озорничаете? Николай Первый крикнул это из пушек, жестоко, но — это самозащита. Каждый человек имеет право
на самозащиту. Козлов — прав…»
После
революции лавки Охотного ряда были снесены начисто, и вместо них поднялось одиннадцатиэтажное здание гостиницы «Москва»; только и осталось от Охотного ряда, что два древних дома
на другой
стороне площади. Сотни лет стояли эти два дома, покрытые грязью и мерзостью, пока комиссия по «Старой Москве» не обратила
на них внимание, а Музейный отдел Главнауки не приступил к их реставрации.
Для того чтоб отрезаться от Европы, от просвещения, от
революции, пугавшей его с 14 декабря, Николай, с своей
стороны, поднял хоругвь православия, самодержавия и народности, отделанную
на манер прусского штандарта и поддерживаемую чем ни попало — дикими романами Загоскина, дикой иконописью, дикой архитектурой, Уваровым, преследованием униат и «Рукой Всевышнего отечества спасла».
Английская аристократия
на сию минуту от своего могучего и забитого недоросля ничего не боится сверх того, ее Ахилловы пяты вовсе не со
стороны европейской
революции.
Когда этот час настал, то он оказался гонением
на интеллигенцию со
стороны революции, которую она почти целое столетие готовила.
— Да, и
на кой черт она нам теперь,
революция, когда и так без
революции дело идет как нельзя лучше
на нашу
сторону… А вон ваш сынишка, видите, стоит и слушает. Зачем вы ему позволяете слушать, что большие говорят.
И помпадур — ничего, даже не поморщился. Ни криков, ни воззвания к оружию, ни
революций — ничего при этом не было. Просто взял и вынул из кармана 1 р. 43 к., которые и теперь хранятся в казне, яко живое свидетельство покорности законам со
стороны того, который не токмо был вправе утверждать, что для него закон не писан, но мог еще и накричать при этом
на целых 7 копеек, так чтобы вышло уж ровно полтора рубля.
— Вы глупы, Chenapan! (Да, он сказал мне это, несмотря
на то, что в то время был еще очень учтив относительно меня.) Вы не хотите понять, что чем больше с моей
стороны вмешательства, тем более я получаю прав
на внимание моего начальства. Если я усмирю в год одну
революцию — это хорошо; но если я усмирю в году две
революции — это уж отлично! И вы, который находитесь
на службе у величайшего из усмирителей
революций, — вы не понимаете этого!
Одни очень настойчиво утверждают, что в России произошла исключительно политическая
революция, другие же требуют, чтобы политическая
революция была продолжена в
сторону социальной и как можно дальше
на этом пути зашла.
Причины эти не только в ложной тактике, примененной социалистическими партиями, не только в большевиках, не только в экономической отсталости и в страшном давлении
на русскую
революцию со
стороны Германии.